Неточные совпадения
Теперь Алексей Александрович намерен был требовать: во-первых, чтобы составлена была новая комиссия, которой поручено бы было исследовать на месте состояние инородцев; во-вторых, если окажется, что положение инородцев действительно таково, каким оно является из имеющихся в руках комитета официальных данных, то чтобы была назначена еще другая новая ученая комиссия для исследования причин этого безотрадного положения инородцев с точек зрения: а) политической, б) административной, в) экономической, г) этнографической,
д) материальной и
е) религиозной; в-третьих, чтобы были затребованы от враждебного министерства сведения о тех мерах, которые были в последнее десятилетие приняты этим министерством для предотвращения тех невыгодных условий, в которых ныне находятся инородцы, и в-четвертых, наконец, чтобы было потребовано от министерства объяснение о том, почему оно, как видно из доставленных в комитет сведений за №№ 17015 и 18308, от 5 декабря 1863 года и 7 июня 1864, действовало прямо противоположно смыслу коренного и органического закона, т…, ст. 18, и примечание в статье 36.
Дергалось оно потому, что следующая буква, по мнению генерала, должна была быть «л», т.
е. Иоанна
д’Арк, по его мнению, должна была сказать, что души будут признавать друг друга только после своего очищения от всего земного или что-нибудь подобное, и потому следующая буква должна быть «л», художник же думал, что следующая буква будет «в», что душа скажет, что потом души будут узнавать друг друга по свету, который будет исходить из эфирного тела душ.
27-е число было посвящено осмотру бухты Терней (мыс Страшный, 45° с. ш. и 136° 44,30' в.
д. от Гринвича), открытой Лаперузом 23 июня 1767 года и окрещенной тогда этим именем.
Субстанциальное движение, которым ограничен рационализм, исходит из отрицательного prius, т.
е. из не-сущего, которое имеет двигаться к бытию; но историческая философия исходит из положительного prius, которое не имеет нужды только двигаться к бытию, стало быть, с совершенной свободой, не будучи вынуждаемо к тому самим собой, лишь полагает бытие»… и т.
д.
Во встрече, состоявшейся в Швейцарии, кроме Булгакова и Струве, участвовали: П. Долгоруков, С. А. Котляревский, H. H. Львов,
Д. И. Шаховской, В. И. Вернадский, Ф. И. Родичев, П. И. Новгородцев, И. М. Гревс, В. В. Водовозов, Б. А. Кистяковский, Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, С. И. Прокопович,
Е.
Д. Кускова и др. (см.: Петрункевич И. И. Из записок общественного деятеля.
…Unterzeichner Peroffski, Minister der Innern, Kammercherr, Senator und Ritter des Ordens St. Wladimir… Inhaber eines goldenen Degens mit der Inschrift fur Tapferkeit…» [По указу
е. и. в. Николая I… всем и каждому, кому ведать надлежит и т.
д. и т.
д….Подписал Перовский, министр внутренних дел, камергер, сенатор и кавалер ордена св. Владимира… Обладатель золотого оружия с надписью «За храбрость» (нем.).]
Издателем журнала был
Д.
Е.
Этого не сделали ни славянофилы, по-тогдашнему распинавшиеся за народ (ни Самарин, ни Аксаковы, ни Киреевские, ни Кошелевы), ни И.С.Тургенев, ни М.
Е.Салтыков, жестокий обличитель тогдашних порядков, ни даже К.
Д.Кавелин, так много ратовавший за общину и поднятие крестьянского люда во всех смыслах.
Я застал самый роскошный расцвет грации и танцев Петипа ("по себе" — Суровщиковой), таких балерин, как Прихунова,
Е.Соколова, Муравьева и целый персонал первоклассных солисток. То же и в мужском персонале с такими исполнителями, как старик Гольц, сам Петипа, Иогансон, Л.Иванов, Кшесинский, Стуколкин, Пишо и т.
д. и т.
д.
И ещё можно было бы сказать, что нет человека вообще, а есть инженер, врач, адвокат, чиновник, профессор, писатель и т.
д., т.
е. в конкретного человека входят признаки профессионального призвания человека.
2-й и 3-й м о л о
д ы
е л ю
д и (вместе).Pas possible! [Не может быть! (франц.)]
П о
д ч и н
е н н ы й. Ну вот-с! ну вот-с! ну вот-с!
1-й м о л о
д о й ч
е л о в
е к. И представь себе: сразу!
П о
д ч и н
е н н ы й. Он, вашество, как место-то получил? Вы Глафиру-то Ивановну изволите знать?
1-й м о л о
д о й ч
е л о в
е к. Я сам не успел хорошенько понять, что со мной делается, как уж был счастливейшим из смертных!
У Я.А. Фейгина явились деньги, захотелось славы редактора политической газеты, но все-таки издавать одному большую газету ему было не под силу, и он составил компанию, в которую вошли два присяжных поверенных — И.
Д. Новик,
Е.З. Коновицер — и два брата Алексеевых, молодые люди купеческого рода, получившие богатое наследство.
Восьмидесятые годы были расцветом «Русских ведомостей». Тогда в них сотрудничали: М.
Е. Салтыков-Щедрин, Глеб Успенский, Н.Н. Златовратский, А.П. Чехов,
Д.Н. Мамин-Сибиряк, К.М. Станюкович, А.Н. Плещеев, Н.
Е. Каронин, Г.А. Мачтет, Н.К. Михайловский, А.С. Пругавин, Н.М. Астырев, Л.Н. Толстой, статьи по театру писал В.И. Немирович-Данченко.
В типографии В.Н. Бестужева печаталась еще ежедневная газета «Жизнь», издательницей которой была
Е.Н. Погодина, а редактором
Д.М. Погодин, сын известного ученого М.П. Погодина, владелец типографии в доме Котельниковой на Софийской набережной.
Для газеты создалась обстановка, при которой можно было сверкнуть ярче, чем «Русские ведомости», и тем удержать подписчиков. Тут понадобилось и расширение беллетристического отдела, и пригодились лирические революционные фельетоны. Были приглашены лучшие силы по беллетристике, появились
Д.Н. Мамин-Сибиряк, К.М. Станюкович, Вас. И. Немирович-Данченко, И.Н. Потапенко, И.А. Бунин, В.В. Каллаш,
Д.Л. Мордовцев, Н.И. Тимковский, поэты К.В. Бальмонт, В.Я. Брюсов, Лев Медведев,
Е.А. Буланина и много других.
В состав учредителей вошли вместе с В.М. Соболевским его товарищи по выработке основной программы газеты — А.С. Постников и А.И. Чупров, затем три ближайших помощника его по ведению дела в конце 70-х и начале 80-х годов —
Д.Н. Анучин, П.И. Бларамберг и В.Ю. Скалон и еще пять постоянных сотрудников — М.
Е. Богданов, Г.А. Джаншиев, А.П. Лукин, В.С. Пагануцци и М.А. Саблин.
Вначале бывали на них: почти всегда оба Немировича-Данченко,
Д.Н. Мамин-Сибиряк, А.С. Серафимович, братья Бунины, Ладыженский,
Е.А. Буланина, Альбов, Елпатьевский, С.С. Голоушев, В.М. Лавров, Соловьев, Федоров-Давыдов и многие профессора и видные педагоги.
«С-п-е-ц-и-а-л-и-с-т п-о с-р-е-д-н-е-й и-с-т-о-р-и-и…» Ах, ччерт!
Паевой взнос определили в 200 руб., конечно, не возбранялось брать и несколько паев, и мы рассчитывали, что некоторые из членов, вошедших в товарищество, возьмут побольше одного пая, напр., богач Н.
Д. Телешов, владевший лично половиной всей дачной местности Малаховки и огромным доходным домом на Чистых прудах в Москве и, кроме того, женатый на миллионерше
Е. А. Корзинкиной, или богатый помещик А. К.
Знаки отличия, из которых каждый несли штаб-офицеры с двумя обер-офицерами за ассистентов: а) ордена святого Андрея Первозванного; б) святого Александра Невского; в) святого Георгия 1-го класса; г) святого Владимира 1-го класса;
д) Белого Орла;
е) святого Станислава; ж) прусского Черного Орла; з) Датского Слона; и) Шведского Серафима; и) святой Анны 1-го класса; к) камергерский ключ; л) гетманская булава; м) гетманская сабля; н) жалованная шпага; о) венец золотой с бриллиантами; п) бант от портрета императрицы; р) фельдмаршальский жезл; с) гетманское знамя; ф) княжеская корона.
Потом внушается родителям, что ребенка надо причастить, т.
е. дать ему под видом хлеба и вина съесть частицу тела Христа, вследствие чего ребенок примет в себя благодать Христа и т.
д.
Церковные учители признают нагорную проповедь с заповедью о непротивлении злу насилием божественным откровением и потому, если они уже раз нашли нужным писать о моей книге, то, казалось бы, им необходимо было прежде всего ответить на этот главный пункт обвинения и прямо высказать, признают или не признают они обязательным для христианина учение нагорной проповеди и заповедь о непротивлении злу насилием, и отвечать не так, как это обыкновенно делается, т.
е. сказать, что хотя, с одной стороны, нельзя собственно отрицать, но, с другой стороны, опять-таки нельзя утверждать, тем более, что и т.
д., а ответить так же, как поставлен вопрос в моей книге: действительно ли Христос требовал от своих учеников исполнения того, чему он учил в нагорной проповеди, и потому может или не может христианин, оставаясь христианином, идти в суд, участвуя в нем, осуждая людей или ища в нем защиты силой, может или не может христианин, оставаясь христианином, участвовать в управлении, употребляя насилие против своих ближних и самый главный, всем предстоящий теперь с общей воинской повинностью, вопрос — может или не может христианин, оставаясь христианином, противно прямому указанию Христа обещаться в будущих поступках, прямо противных учению, и, участвуя в военной службе, готовиться к убийству людей или совершать их?
Он читает, а они повторяют: обещаюсь и клянусь всемогущим богом пред святым его Евангелием… и т.
д. защищать, т.
е. убивать всех тех, кого мне велят, и делать всё то, что мне велят те люди, которых я не знаю и которым я нужен только на то, чтобы совершать те злодеяния, которыми они держатся в своем положении и которыми угнетают моих братьев.
Пушкин просит живописца написать портрет К. П. Бакуниной, сестры нашего товарища. Эти стихи — выражение не одного только его страдавшего тогда сердечка!.. [Посвящено
Е. П. Бакуниной (1815), обращено к А.
Д. Илличевскому, недурно рисовавшему. В изд. АН СССР 1-я строка так: «Дитя Харит и вображенья». Страдало также сердечко Пущина. Об этом — в первоначальной редакции пушкинского «19 октября», 1825: «Как мы впервой все трое полюбили».]
Невольным образом в этом рассказе замешивается и собственная моя личность; прошу не обращать на нее внимания. Придется, может быть, и об Лицее сказать словечко; вы это простите, как воспоминания, до сих пор живые! Одним словом, все сдаю вам, как вылилось на бумагу. [Сообщения И. И. Пущина о том, как он осуществлял свое обещание
Е. И. Якушкину, — в письмах к Н.
Д. Пущиной и
Е. И. Якушкину за 1858 г. № 225, 226, 228, 242 и др.]
Этот автограф обнаружил писатель
Е.
Д.
Как быть! Надобно приняться за старину. От вас, любезный друг, молчком не отделаешься — и то уже совестно, что так долго откладывалось давнишнее обещание поговорить с вами на бумаге об Александре Пушкине, как, бывало, говаривали мы об нем при первых наших встречах в доме Бронникова. [В доме Бронникова жил Пущин в Ялуторовске, куда приезжал в 1853–1856 гг.
Е. И. Якушкин для свидания с отцом, декабристом И.
Д. Якушкиным.] Прошу терпеливо и снисходительно слушать немудрый мой рассказ.
Барон Штейнгейль — в Петербурге, С. Г. Волконский, И.
Д. Якушкин (по болезни до излечения), А. Н. Сутгоф, А. В. Ентальцев — в Москве,
Е. П. Оболенский, П. Н. Свистунов — в Калуге, Г. С. Батеньков — в Белеве (в деревне у Елагиной), И. А. Анненков (на службе) — в Нижнем-Новгороде, М. И. Муравьев-Апостол — в Твери, С. П. Трубецкой, А. А. Быстрицкий — в Киеве, Н. В. Басаргин — временно в Смоленской губернии у Барышникова. Не знаю еще, где бросит якорь.
Автограф воспроизведен в настоящем издании по фотоснимку, присланному
Е.
Д. Петряевым.
На с-т-о д-е-с-я-т-ь процентов!
— Да, пойми же, пентюх, пойми: с-в-о-б-о-д-е-н… Слово-то ты это одно пойми!
По смерти старика должны остаться шестеро сводных детей от двух браков; должны были учредиться две опеки, и последние трое детей от Александры Петровны поступали к родной бабушке,
Е.
Д. Рычковой, под опеку сына ее, В. П. Рычкова.
Как ни был краток этот взгляд, о н н
е м
е д л
е н н о о т о з в а л с я в в о о б р а ж
е н и и
Д и г э ф и з и ч
е с к и м п р и к о с н о в
е н и
е м
е е л а
д о н и к т а и н с т в
е н н о й н
е в и
д и м о й с т р у н
е: разом поймав такт, она сняла с рукава Ганувера свою руку и, протянув ее вверх ладонью, сказала ясным убедительным голосом...
— В о т н о в о с т и! — раздался резкий отчетливо выговаривающий слова голос, и я вздрогнул. —
Д о в о л ь н о,
е с л и в ы о б в и н и т
е с
е б я в н
е у м
е с т н о й ш у т к
е!
В эту минуту Дигэ положила руку на рукав Ганувера, с о р а з м
е р я я
д л и н у п а у з ы, л о в я, т а к с к а з а т ь, н у ж н о
е, н
е п р о п у с т и в
д о л ж н о г о б и
е н и я в р
е м
е н и, после которого, как ни незаметно мала эта духовная мера, говорить будет у ж
е поздно, но и на волос раньше не должно быть сказано.
Я с т а л п р
е д с т а в л я т ь о щ у щ
е н и я б
е с
е д у ю щ и х, не понимая, что держу это в себе, между тем я вбирал их как бы со стороны.
Впервые напечатано: «Всемирный труд», 1868, № 1, 2, 4, 5, 7. Публикуется по изданию: Жертва вечерняя. Роман в четырех книгах П.
Д. Боборыкина. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб., изд-е Н. А. Шигина, 1872.
Евангелием зачитывалась, начала рваться отсюда учиться, врачевать недуги человечества, только, — злобный смех прервал ее слова, — для врачевания-то надо диплом иметь, а она, даром что стихи писала, а грамматики порядочно не прошла, пишет «убеждение» б/
е —
е,
д/
е — ять, стало быть, в медички ей нечего было и мечтать.
Французские романтики, французские символисты, французские католики XIX века, как Барбэ
д’Оревильи, Вилье де Лиль-Адан, Гюисманс, Л. Блуа, всем существом своим и всей страдальческой своей жизненной судьбой противились господствующему духу века, т.
е. европейской и французской цивилизации XIX века, которая ранила их не менее, чем славянофилов, Достоевского, К. Леонтьева.
Единственное средство вывести его из его заблуждения состоит в том, чтобы показать ему, что в каждом рассуждении не столько важно само рассуждение, сколько занимаемое рассуждением место, т.
е. что для того, чтобы плодотворно мыслить, необходимо знать, о чем прежде надо мыслить и о чем после; показать ему, что разумная деятельность отличается от безумной только тем, что разумная деятельность распределяет свои рассуждения по порядку их важности: какое рассуждение должно быть 1-м, 2-м, 3-м, 10-м, и т.
д.
Но с первых же шагов (увы! решительность этих шагов была такова, что, сделавши один, т.
е. накупив семян, орудий, скота, переломавши поля и т.
д., уже трудно было воротиться назад, не испивши всей чаши севооборота до дна) хозяйственная практика выставила такие вопросы, разрешения на которые не давал ни Бажанов, ни Советов.
Некоторые из этих благородных предпринимателей скоро сообразили, что из наивного настроения искренних писателей можно извлечь выгоды, и они этим воспользовались (кто хочет лучше с этим познакомиться, пусть прочтет переписку
Д. И. Писарева с Г.
Е. Благосветловым).
Они наговорились обо всем, т.
е. говорил собственно брат Ираклий, перескакивая с темы на тему: о значении религиозного культа, о таинствах, о великой силе чистого иноческого жития, о покаянии, молитве и т.
д. Половецкий ушел к себе только вечером. Длинные разговоры его утомляли и раздражали.
У него была «мирская» обстановка, т.
е. на стенах картины светского содержания, на окнах цветы и занавески, шкафик со светскими книгами и т.
д.